Это первая часть, открывающая повествование.

Я, автор, заявляю: я создал «Записки о Поднебесной» из-за того, что однажды уже подвергся иллюзиям на счет Китая. В повествовании речь пойдет об Инь Чаньдэ и Ван Икае, но какие же еще персонажы присутствуют в моей повести? И я снова расскажу. Теперь, когда нынешняя жизнь моя проходит в тщетных скитаниях, а начинания не приносят плодов, вспомнились мне былые дни, когда комнаты студентческого общежития были наполнены радостным смехом, а будущее не было столь туманно. Тогда же, опираясь на милость Неба и добродетели предков, вел я распутную жизнь, был глух к наставлениям старших, пренебрегал нравоучениями своих друзей и учителей. Обо всем об этом я напишу.
Пусть сегодня я влачу самое обычное существование, небольшая кровать да письменный стол- все убранство моей лачуги, но ни они, ни вечерний ветер и утренняя роса, ни ива пред ступенями, ни цветы во дворе не смогут помешать моим сокровенным мыслям вылиться на бумагу. Знаю я, несчастный студент, взмолившийся Небу, - не вернуть тех дней! И не ученый муж я, но варвар, дерзнувший взять в руки свои кисть, но и я попытаюсь описать увиденное и услышанное мной.
Достопочтенный читатель! Спросишь ты, с чего начался мой рассказ? Начало истории, быть может, покажется скучным, но тщательно вникнув, вы найдете его интересным. Представлены ниже лишь несколько эпизодов жизни моей, наиболее полно описывающие мое положение.

Это часть вторая, в которой покорнейший слуга Ваш прибывает в Поднебесную.

Тускла и уныла суть повседневности! Воистину, лишь сполна познав чужие горе и радость, узнаешь цену своим. Так, будучи лишь недостойным учеником, но всем сердцем уповавшим на небесную милость в получении звания сюцая, ожидал я долгие месяцы скитаний и тяжкого труда, что помогут искоренить недостоинство и душевную грубость. В поздний час Свиньи сидел я в кресле самолета, летящего в Северную столицу, чая надежды успеть на первый же поезд но Шэньцзина, дабы овладеть ученой премудростью и поприветствовать будущего наставника никудышного ученика своего.
Дабы не смущать читателя подлинными описаниями красот ночного вокзала и образа жизни его благородных обитателей, перенесем повествование сразу же в место благоприятное и отчасти даже благолепное- поезд из Северной столицы до Мукдена.
Множестно людей: благородный господин покупает лапшу у поездного торговца. Видно сразу- лян не задерживается в поясной суме его. Почтенных лет дама с презрением озирает небольшое купе, в надежде застать лишь Пустоту. Сумки её нагружены припасами- должно быть, далёк путь.
Скромная персона моя вмиг погружается в причудливое царство ароматов и диковенных явств, пряные запахи возбуждают огромнейши аппетит, но — увы- во многом приходится отказать, ведь за душой Ваш почтенный слуга имеет лишь хлеба краюшку из аэрофлота. Дама, увидев меня, почтенно не обратила никакого внимания, чем причинила конфуз, ведь до этого случая самого уже я прослыл звездой всего вагона. Бог знает, за кого сошел я в сим почтенном обществе: за белую ли обезьяну, за небожителя, или за обычного иностранного студента.

Осведомившись о цели визита моего в Поднебесную на чудесном наречии, кое никогда я не слахивал ране, и оттого о смысле слов дамы догадывался лишь по жестам да интонациям, почтеннейшая матронона расплылась в глубочайшей улыбке, после чего китайский язык мой, причина двухгодичного недосыпания и развивающейся анемии, удостоился наивысших похвал. Смущенный и тронутый до самой глубины души, поднялся на самую верхнюю полку, дабы не смущать своим присутствием и так удивленных обывателей.
Позже эта же самая дама предложила мне диковенный продукт- сушеный кусочек какой-то субстванции, пахнущий мертвечиной и испускающий дух отчаяния и безысходности. Находясь как раз в таком положении, будучи голодным до скорой потери сознания, вынужден был принять сей дар с большим почтением, как и пологает учтивому сыну и благородными мужу.

Это вторая часть, в которой слуга Ваш празднует Чжунцюцзе

Быстро летит время, а как скоротечно оно, когда каждый день открываешь мир заново, посещая чудесные и удивительные места! Так и первые дни мои прошли слишком быстро, оставив лишь круги на поверхности пруда. Но воистину, мудр тот, кто понимает события!
Удивительное празднование охватило всех: несколько студентов выставили в небольшом садике за студенческим общежитием небольшие столы, на которые водружены были многие фрукты: бананы, апельсины, яблоки, и это только те, названия которых я знал! Подумалось мне , что грядет великое угощение в честь празднества, но я ошибался. Воскурив ароматные палочки и достав мобильные телефоны, студенты начали с их экранов читать странные молитвы, сути которых мне, недостойному, понять было никак невозможно. Как же мобильна и практична нынче стала религия!
Юэбин же, вопреки ожиданиям, оказался чем-то похож на русский , родной наш пряник, с тем лишь только, что разгадать его начинку никакой возможности не было. Впрочем, зачастую я ел странные явства, приготовленные из неизвестных мне компонентов.

А этот отчет был направлен заведующей кафедры в качестве отчета по практике. Боже, как давно это было...


Это третья часть, в которой Ваш покорный слуга посещает занятия.

Учитель говорил: «Из трех странников всегда найдется один, способный меня обучить». В Китае же у меня было много учителей, но лишь три настоящих Учителя, возложивших на свои плечи нелегкий труд перебороть сумрак моего невежества и осветить путь познания Вэнь. О, благословен труд твой, Учитель, ибо ты один способен пробудить жажду, а затем насытить алкающую душу! О, Учитель! Какая ответственность на тебе, ведь только ты волен решать, чем утолить сию жажду: родниковой водой, столь удивительной на вкус, но не утоляющей жажды в полной мере, или же уксусом, лишь одного глотка которого хватит, чтоб навсегда забыть о душевных поисках.
Я же вкушал и воду, погружаясь с головой в причудливый мир иероглифов, дренейшей культуры и наслаждения от возможности диалога, но и вкушал уксус, пробуждающий отвращение и апатию, погружающий во тьму тщетности любого порыва.
Инь Чандэ- так звали моего истинного Учителя, ставшего проводником в мир бесконечных удивлений и неописуемых восторгов. О нет, он не служил преподавателем в университете, более того, будучи таким же студентом как и я, он сам учился. Его чуткости и терпения хватило бы на тысячу учеников, полных нетерпения, грубости и нахальства. Он учил не тому, чему обучают в школах, но учил он действительности. Поднебесная- это целый мир, который было бы грешно изучать, сидя в аудиториях. Речь- это организм, который можно препарировать в аудитории, но подружиться с которым можно лишь найдя его живого, выйдя из дому. С моим новым другом мы пили лунцзин и говорили о творчестве Цуй Цзяня, искали самые лучшие в городе шоучжайбины и искали приключений в корейском квартале. «Культура- это то, что живо, а не то, что мертво. Мертвое можно изучать, но нельзя ощутить»,-говорил мой Учитель. Итак, с самого начала учебного года недостойный ученик перестал ощущать себя недостойным, а почувствовал себя настоящим исследователем и первопроходцем, а иногда и бунтарем, покуда отношения с учителями формальными разлаживались все больше и больше.

Это четвертая часть, в которой Исследователь знакомится с соотечественниками

Не прошло и нескольких месяцев с моего приезда, как я обнаружил большую и довольно-таки сплоченную общину сообечественников в Шэньяне. Надо сказать, что в большинстве своем община (или «Русский клуб») состояла из немолодых дам, в свое время вышедших замуж за сынов Мао. По их лицам точно было не понять, довольны ли они остались результатом поступка своей юности, но зачастую казалось, что вернись они на двадцать лет назад, то в Китае сейчас их бы не было. Что примечательно, община существовала в тесном контакте с Генеральным консульством РФ. Генконсул, человек немолодой, но чрезвычайно активный, проявлял неподдельный интерес к жизни Русского клуба и вообще к жизни русских студентов а Китае.

Ввиду этого, часто устраивались приемы на территории Консульства, посещаемые большим количеством студентов, которых привлекали русский черный хлеб, превосходные шашлыки и бельгийское пиво. Так я и познакомился с замечательными людьми, многие из которых стали моими добрыми друзьями. Удивительно, но чем дальше живешь, тем больше интересных личностей попадается на твоем пути! Человек только кажется обычным, среднестатистическим, но стоит узнать его, как он раскроется, расскажет свою историю, погрузив в нее тебя самого. Именно так я познакомился с Дедушкой. Я зову его так, потому что на каждом новогоднем утреннике, устроенном для русских детей Шэньяна, он играл Деда Мороза. Мне, как самому молодому, досталась роль Коня, но я все равно не жаловался.
Дедушка, будучи китаистом и профессиональным переводчиком, многое поведал о своей жизни и работе. Это забавно, но когда узнаешь человека, то его жизнь словно проживаешь сам: так, я словно бы побывал переводчиков в УФМС и переводил нетрезвых Китайцев без паспортов, охотился на китайских браконьеров в тайге, обучал китайских студентов русскому языку в институте Пушкина. Такое знакомство породило во мне второе дыхание, что ли. Второй раз в жизни я испытал невыносимую тягу выучить этот стршный и загадочный язык. Безусловно, Дедушка стал моим вторым истинным Учителем. Как ни крути, но ценный совет старшего товарища в нелегком деле переводчика всегда нужен. Благо, я получил их много.

Это четвертая часть, в которой начинающий Педагог находит себе работу

Самое прекрасное в жизни? Многие разнятся в ответах, но единственное, что оправдывает бестолковое существование- это дети. Иллюзия бессмертия воплощается в самом прекрасном и невинном создании, что только есть под этим небом. За то короткое время, что было отведено для меня в Китае, как же сумел найти себе нового Учителя в лице ребенка?
Ван Икай, молодой делец и активнейший человек, был в полнейшем замешательсве. Дело в том, что сразу несколько его иностранных учителей, работавших в детских садах, неожиданно уехало в Америку. Подгорающие сроки и нежелание выплачивать неустойки в срочном порядке вынудили китайского предпринимателя пойти на рискованный шаг и нанять самых многочисленных, но и самых нестабильных учителей английского языка- русских. На занятиях с такими лаоши зачастую дети выучивали вместе с основной учебной программой несколько добротных русских ругательств, чем могли шокировать носителей языка при встрече. Да и сам английский отдавал довольно сильным вологодсо-зауральским акцентом, что резало уши даже китайским учителям, владеющих языком Байрона и Шекспира на уровне англо-китайского разговорника.
Тем не мнее, не видя иного выхода, китаец Джон (он же Ван Икай) решился-таки провести небольшой кастинг на роль американца. Да, Ваш покорный слуга отнюдь не может похвастаться хорошим английским, но крайняя нужда подтолкнула его на эту авантюру. Думаю, это было проведение самого Неба: учитель нужен был Джону, а мне нужна была работа. Что же, в объявлении не было сказано, что у соискателя должно быть педагогическое образование, так что я попытался.
И я прошел. Первый рабочий день был самым счастливым днем моей жизни. Во всяком случае, жизни в Китае. Множество детишек, смотрящих на белого лаоши как на чудо, восторженно хлопали в ладоши и радостно выполняли все мои команды. Учеба шла легко и непринужденно, а детишки оставались счастливы. Каждый урок начинался с танцев и игр, а заканчивался массовыми объятиями.
И именно во время работы с детьми я понял самую важную истину, открышвуюся мне в последнее время. Все святые, известные нам по описаниями святоотеческих книг, не многим отличались от детей. Дети- воплощение тех качеств, которые должны быть присущи каждому человеку. Разумеется, чем старше, тем больше теряются эти качетсва. Разум становится зашоренным, узким, полным клише. Дети мыслят свободно. Они свободны в своем выборе и открыты для познания мира. Дети видят счастья в мелочах и делятся им сразу же и безвозмездно. Как бы я хотел, что бы мои дети, учителем которых мне довелось быть, никогда не взрослели и не познавали взрослый мир.
Именно дети стали моим третьим истинным Учителем. Впрочем, должно было бы сказать Учителями, но это не так важно.

Это пятая часть. Заключительная.

Разумеется, дорогой Читатель, это далеко не вся часть моего повествования. Наверное, это не совсем то, что пишут в отчетах по практике, но это именно то, чем бы хотелось поделиться мне. Я не могу сказать, что впитывал знания, как подобает хорошему студенту, но многое понял и осознал за это время — вот это действительно важно. В самом начале написано, что теперь же будущее мое туманно. Да, и это так. Не уверен, что свяжу свою жизнь с Китаем навечно. Множество идей и мыслей зародил он во мне, но смирение перед неизбежным и принятие данного- еще одна мудрость, пришедшая ко мне, должно быть, с очередным глотком лунцзина. И я благодарен за это Китаю.

@темы: всякая_писанина